Майор: Сорокапятка

Майор Виктор Ковалёв просыпается с фантомной болью в ноги, которой больше нет. Два года назад он потерял конечность, но привык жить по распорядку строже армейского: протез надевает восемь движений, кофе пьет стоя, новости смотрит как разведсводки. В сорок три года он уже не служит, живет на пенсию по инвалидности в двухкомнатной квартире и наблюдает войну через экран телевизора. Его профессия — артиллерийский расчет, его ремесло — управление огнем. Из этого места его вынули, оставив только воспоминания и баллистический калькулятор в памяти старого планшета.

Однажды вечером, засыпая в кресле, Ковалёв видит на экране батарею из шести орудий, стоящих в опасно открытом месте. Мысль зацепляется: где-то прямо сейчас лейтенант ставит пушки в ровный ряд, и некому дать ему по шапке, пока не станет поздно. Ночь проходит, как сотни других, но утро приносит невозможное.

Он просыпается под грохотом артиллерии, но это не его квартира, не его время. Ковалёв лежит в воронке от недавно упавшего снаряда, обе ноги на месте, и небо над ним летнее, июльское. Вокруг остатки огневой позиции: две сорокапятки, стреляные гильзы, окопная грязь. Среди окопов — мертвые бойцы в форме РККА и обычная красноармейская сумка, которая почему-то его. Вместо современной войны, которую он видел по новостям, теперь перед ним — Великая Отечественная война.

Майор не знает, как он здесь оказался и почему живая его левая нога в сапоге, когда в настоящем она давно отсечена. Но его практический ум сразу оценивает ситуацию как боевую. Артиллерия работает километрах в пяти-семи, пулемет экономит огонь метрах в трёхстах, позиция обстреляна, люди убиты. Это не реконструкция и не кино — это война, настоящая и кровавая, и он оказался в её центре неизвестным путём.

Единственное, что Ковалёв знает точно, — он снова майор, он снова при орудиях, и перед ним стоит выбор. Остаться в живых или вернуться туда, откуда его выбросило. Но сначала нужно понять, где он вообще находится, какая это война, какой год. А может быть, это сон? Галлюцинация? Реальность, которая кажется невозможной?

Вокруг него продолжает работать артиллерия, трещит пулемет, пахнет порохом и кровью. Ковалёв берет сумку, встает на обе ноги и смотрит на горизонт. Где-то там враг, где-то там фронт. И где-то там — его работа. Та самая работа, которой он тосковал, которая была его ремеслом и его местом в мире. История о попадании советского майора из двадцать первого века в пролом времени начинается здесь, с этого момента, когда он понимает, что изменить прошлое — это больше, чем просто отомстить судьбе за потерянную ногу.